Этот невероятный случай произошёл в конце пятидесятых с моим родным братом Гришей. На тот момент ему было девятнадцать лет. Работал трактористом в колхозе. Был, как и все в те времена — комсомольцем.

Закончилась уборочная. Середина октября. В тот год осень подкачала, была шибко дождливая. Почитай бабьего лета, то и не было совсем. Календарь отсчитал две недели, с того момента, как щедро (когда не надо) разверзлись небесные хляби. Поля, улицы, переулки, просёлки основательно залило и размыло. Куда ни глянь, всюду непролазная грязюка. Всё вокруг, словно съёжилось от непогоды.

У большинства деревенских жителей настроение хмурое, как осеннее небо. Лишь неугомонная молодёжь по вечерам спешит на вечёрки в заранее откупленные дома. Отдохнуть, порукодельничать, попеть, порассказывать былички, потанцевать. Присмотреть для себя половинку.

Среди добрых молодцев, навещающих красных девиц на посиделках, мой брат Гришка. Умный, начитанный, молодой, озорной. И поработать, и отдохнуть мастак. Там, где он, искрится смех, звучат шутки, прибаутки. Всегда был острым на язык, про таких говорят, за словом в карман не полезет. Но грешил нехорошей привычкой, часто поминал, не задумываясь врагов рода человеческого.

Наша соседка баба Нюра, почитай каждый день ему выговаривала:

- Ох, Гринька! Оболтус! Не чертыхайся! Накличешь на свою головушку беду. Заявится к тебе нечисть, черти разные, али бесы.

- Нет никаких чертей баб Нюра. — смеясь, возражал её братишка. - Это всё сказки, которые насочиняли попы. И в них верят только люди тёмные, необразованные.

Всё произошло после вечерки. К сожалению, всё хорошее очень быстро заканчивается. Не является исключением и время посиделок. Было далеко за полночь. Никто не отменял утренние обязанности по хозяйству. Потянулись влюблённые парочки, группки молодёжи, по тёмным неприветливым улочкам. Ещё долго на дальнем конце деревни вздыхала гармония.

И Гриня тоже проводил свою зазнобу Агашу до отеческого дома. Постояли под ветками красавицы рябины, растущей в палисаднике. Наверно до рассвета бы миловались, но опять начал моросить унылый холодный дождь. Пришлось расставаться.

На обратном пути случилась с Гриней досадная неприятность. Время позднее. Деревня давно спит. Огни не горят. Небо затянуто хмарью. Такая беспроглядная мгла, что пальцев на руке не видно. Пробираясь в темноте по переулку, поскользнулся в грязи, не удержался и с размаха упал в липкую жижу. Угваздался весь, с головы до ног.

Решил в баню заскочить, обмыться. Как раз суббота, помывочный день, ещё не выстудилась поди, вода уж точно, должна быть горячая.

Пробрался в конец огорода. Разделся. Грязные вещи оставил в предбаннике, чтобы поутру их матушка постирала. Взял плошку с горящей свечей, открыл дверь и шагнул, пригнув голову, в помывочную. Что и как там после этого произошло, доподлинно неизвестно. Но только после этого Гришка лишился дара речи и в один миг поседел.

В очень сильном смятении прибежал он раздетый в дом. Перепугал всю родню, лицо искажено гримасой страха, глаза вытаращены, говорить не может, лишь мычит и руками машет в сторону бани. Родители, не добившись вразумительных объяснений, бросились через ригу на огород. Батя с увесистым дрыном в руках.

В предбаннике было всё перевёрнуто, а в помывочной явно кто-то недавно парился, в шайке поблескивает вода, а на половицах и лавочках белеет не осевшая пена. Веник на полоке лежит. Хотя отец последним уходил, и всё за собой хорошенько прибрал.

Сначала подумали, что это Гриня после посиделок в баню зашёл. Тогда непонятно, чего так сильно испугался. А ведь он парень неробкого десятка. И тут мать увидела, что у сына белые как снег виски. Запричитала. Стало понятно, что дело-то, серьёзное. Начали расспрашивать Гришку о том, что произошло, а он в ответ лишь испуганно мычит что-то. Тогда дали ему бумагу и карандаш. И он трясущимися руками написал: «Там был огромный чёрт».

После этого, сколько люди не пытались у него выведать подробности, он ничего не говорил. Старался забыть, стереть из памяти пережитое. Однако это было невозможно. Каждую ночь ему снились кошмары. Он измотался, буквально на глазах таял.

Не разговаривал в течение полугода, возили его по врачам, по разным бабушкам-травницам, знахарям. Ведающие люди говорили, что в ту ночь парень с нечистью повстречался на свою беду. Мол можно ему помочь, если обратится к вере христианской и причаститься. Но куда там! Он же был активистом-комсомольцем.

Лишь по весне Гриня начал потихоньку глухо говорить. Его жизнь изменилась. Он стал задумчивым. Почти ничто его не радовало. В баню один не ходил, и больше никогда не чертыхался. Теперь он точно знал, что в этом удивительном мире есть то, во что многие не верят.

Источник