Срочную службу мне довелось проходить на погранзаставе в КСЗПО (Краснознамённый Северо-Западный пограничный округ). Охранял госграницу СССР на севере Карелии. Места там очень красивые и таинственные. Много необычных, загадочных былин и легенд о тех краях сложено. И скажу вам, не напрасно. Сам стал свидетелем мистического явления. Столько лет прошло, но объяснения произошедшего -нет.

Служба была нелёгкая, но почётная. Для поддержки боевого духа к нам в гости периодически заглядывали с концертами различные артисты. Как-то раз по осени, на заставу приехали пять молодых девчат из ансамбля народных инструментов какого-то музучилища Ленинграда.

Ну, очевидно же, что коллектив на заставе — мужской. Организмы молодые, переполненные энергией, но лишённые женской ласки. Поэтому, наверно все, возжелали пообщаться с прекрасными музыкальными нимфами. Наедине. И не по одному разу. И не для проведения политической и боевой подготовки.

Однако, эти влажные мечты были беспардонно пресечены в своём развитии. Начальник заставы на «великом и могучем» популярно объяснил, что тесного контакта с девчатами не потерпит и весьма вразумительно довёл это до личного состава. А под конец «душевной беседы», посоветовал нам всем завязать свои причиндалы в морской узел. До лучших времён, в противном случае, дембель — под угрозой!

После этого наставления личный состав повздыхал, высказался от души, но по-тихому, а затем продолжил вести обычную пограничную жизнь.

Вечером девчата постарались, провели в клубе хороший концерт. Порадовали репертуаром, а заодно воинам «массаж глаз» устроили. Пока на сцене звучала музыка и царила женская красота, состав зрителей менялся: пограничники, приходили с нарядов и уходили на службу.

После выступления музыкальному коллективу был организован ужин и жаркая банька на живописном берегу лесного озера.

Ну, девчонки от души попарились и в одиннадцать вечера отправились ночевать в гостевой домик, рядом с которым в беседке демонстративно расположился в качестве «бессменного часового» сам товарищ политрук. Чтобы пресечь, так сказать, даже намёки на блудные мысли.

Мне в тот день не довелось «отведать» музыки. Достался дозор на четыре часа, поэтому и на девчат посмотреть не удалось, и концерт не послушал. Соответственно, настроение у меня было не ахти какое. После развода получил приказ и с младшим наряда «сынком» Фомой отправились на охрану священных рубежей отчизны.

Служба прошла без происшествий. Но когда возвращались, поднялся порывистый ветер, а затем полил нудный дождь. Сыро, зябко стало.

Я связался с дежурным по заставе и попросил, чтобы после помывки гостей баню не студили. Подмёрзли мы с Фомой немного. Вернёмся с дозора, вот в парной и отогреемся. Дежурный заверил — всё будет нормалёк. Банщик заново протопит каменку к нашему приходу.

Надо сказать, что осенью и зимой на заставе помимо обязательного «помывочного субботнего дня» баню топили каждый день, для того, что наряды в ней после службы отогревались. Всё-таки север Карелии.

А лично для меня баня – это святое! С детских лет питаю к ней тёплые чувства. Ну скажите, что в конце тяжёлого дня может быть лучше парной, с её лёгким, целебным паром, да вкупе с ароматным, хвойным воздухом и мягким берёзовым веничком? Эх, раззудись плечо! Уши вянут от жара, лёгкие разворачиваются, камни шипят в каменке, усталость уходит прочь. Ух, здорово! Люблю побаловаться парком, и после этого испытать ни с чем не сравнимое расслабление и наслаждение.

В общем, с добрыми мыслями о предстоящем блаженстве, вернулся я с границы. Разгрузили мы с Фомой патроны в колодку, почистили оружие. После этого отослал его в баню, чтобы веники в шайке запарил. А сам отправился я туда чуток попозже.

Подхожу и вижу такую картину, «сынок» сидит у бани на ступенях деревянной лестницы, что предназначена для спуска в озеро. При этом вид у него необычный, какой-то зачарованный, что ли. Выражение лица мечтательное, и на нём блаженная улыбка расплылась. Говорит, всё Серёга, амба! Не будет у нас бани. Там девахи голые. Моются, да в предбаннике отдыхают.

Я осторожно глянул в окно раздевалки, и правда, вижу, пять девиц за столом расположились. Без одежды, распаренные, одна другой краше и аппетитнее. Перед ними бутылка и тарелка с огурцами солёными.

Буквально весь мой организм проголосовал за банкет с этим женским коллективом. Однако, тут же перед глазами предстал лик начзаставы и в голове колоколом зазвучало: «Серёга, дембель в опасности!».

Эта двойственность меня чуть пополам не разорвала. Как говорится: «И хочется, и колется!». Судя по виду Фомы, его обуревали те же самые страсти. Поэтому, чтобы побороть искушение, мы огорчённые вернулись в расположение. Пришли к дежурному и говорим, что-то девчонки в бане допоздна задержались. А он глянул сочувственно на нас и заявляет:

-Походу вы переутомились бойцы. Девчонки уже полтора часа под надзором политрука дрыхнут и в бане их не может быть!

Мы с Фомой, вышли из дежурки. Видим, политрук гостей охраняет. Глядим на баню, а там тишина, ни света, ни голосов. Проверили. Пусто. А минуту назад было людно. Чертовщина какая-то. Мыться вмиг перехотелось.

Я предупредил младшего, чтобы он «рот держал на замке», а то засмеют. Два героя, млин. И сами не помылись и девчатам «спинки не потёрли». 

Утром я наведался в баню, проверить. Кругом листья берёзовые, использованные веники в шайках. В раздевалке не прибрано. Хотя банщик уверяет, что перед нашим приходом убирался. Однако кто-то ведь после этого мылся?! Мы видели девчат из ансамбля, которые там в этот момент, со слов дежурного, находиться не могли. И политрук стоял на посту, мимо него девчата не прошмыгнули бы. А других девок на заставе не было.

Месяц я думал, голову ломал, что это было? Как такое возможно? Ну а потом все сгладились, служба тяжёлая была. Столько лет прошло, только до сих пор не пойму чертовщину, случившуюся той ночью в бане.

Источник